Православный приход храма святителя Николая Мирликийского города Слюдянка

ДОРОГА В СЕКТУ. Андрей Рябчук

 Когда человек обращает свой слух и взор в сторону секты — это признание в боли. Много раз за последние годы в России улицы и газеты , телевидение и лектории, интернет и другие СМИ заполняются пропагандистами, в представлении которых Русская Православная Церковь не должна существовать.

Тысячи иностранных сектантов продолжают сегодня труд коммунистических безбожников. Как и былые коммунисты, зарубежные «просветители» видят в Православии «средневековый пережиток». И вот, пользуясь человеческим незнанием, они из русских людей готовят врагов Православия.


ПРОТЕСТАНТЫ НЕНАВИДЯТ ПРАВОСЛАВИЕ И ПОСЛЕ ПЕРВЫХ УЛЫБОК, ПОДАРКОВ И ЗАВЕРЕНИЙ В «БРАТСКОЙ ЛЮБВИ» К ПРАВОСЛАВНЫМ ОНИ НАЧИНАЮТ СВОЕ НЕПРИЯТИЕ НАШЕЙ ДУХОВНОЙ ТРАДИЦИИ ПОТИХОНЬКУ ПЕРЕЛИВАТЬ В СЕРДЦА ЛЮДЕЙ.


У каждого человека есть право — выбирать. И этот выбор — чтобы быть свободным — нуждается в знании не только протестанских обвинений в адрес Православия, но и в знании Православных ответов. Прежде чем человек отречется от Православия — ему надо найти возможность из книг, или из бесед с грамотными православними людьми узнать : действительно ли та карикатура на Православие, которую рисуют ему в «библейском кружке», похожа на нашу святоотеческую веру!

ЕВАНГЕЛИЕ, ЦЕРКОВЬ И СЕКТЫ.

Протестанты уверяют, что они живут точно по Писанию и ясно понимают Слово Божие. Но если бы это было так — не было бы десятков протестанских — же сект, настаивающих на своем евангелизме и проповедующих противоположные вещи.

Адвентисты отрицают бессмертие души ( а баптисты, ссылаясь на ту же Библию, его признают). А ведь большинство протестанских сект — есть проистечения и продолжение именно этих двух основных протестанских направлений — адвентизм и баптизм. Т.е. харизматов ( баптисты) и апокалиптики ( адвентисты).


Адвентисты говорят, что надо праздновать субботу, а лютеране полагают, что можно продолжать праздновать воскресные дни.

«Свидетели Иеговы» уверяют, что Христос не был Богом — и потрясают при этом все той же Библией.

Пятидесятники не признают за христиан всех тех, кто не приходит вместе с ними в состояние экстаза…


Свою борьбу между собой эти секты перенесли теперь в нашу страну. Кому из них удастся под свой шаблон подогнуть огромную Россию — тот получит преимущества и у себя за океаном.

Но кроме своих распрей, сюда они принесли еще и роднящее их всех самоуверенное презрение к Православию — к тому Православию, которого они даже и не знают!


Каждый человек проповедует свое понимание Евангелия. И то, что человек услышит на собрании сектантов — не само Евангелие, а всего лишь позиция видения и понимания Евангелия протестанскими «проповедниками». Это им нужен такой Бог, который позволял бы дешевыми средствами получить спасение души. Это им нужно такое понимание Креста Господня, которое избавляло — бы их от несения еще и собственного, человеческого креста.


Европа новейшего времени, во всем ищущая дешевых наслаждений, сделала из религии Распятия повод для «чувства глубокого удовлетворения» : » ты только признай, что за тебя долг уже заплачен, и продолжай твой бизнес, ибо местечко на Небесах тебе уже готово!» Но может ли быть бОльшая подмена? «Проще! Дешевле! Удобнее!» — вот их лозунг!


Билли Грэм и Мари Финли, доктор Мун и Джон Расселл, Рон Хаббард и его последователи принесли в Россию, крещенную более 1000 лет назад, не Христа, а понимание Евангелия американскими и европейскими бизнесменами двадцатого века.


Православие — это понимание Евангелия, вымоленное и выстраданное греками, египтянами, сирийцами, другими народами библейских земель в первые века христианства. Эта традиция древневосточного прочтения Евангелия и исторически, и духовно достовернее, чем рекламные обещания, раздаваемые американскими и европейскими миссионерами на стадионах, в аудиториях, по телевидению и т.п.


В конце концов, секта есть секта. Это — лишь узкий «сектор», в который втискивают духовный опыт человечества. Сектант выбирает одну мысль, один аргумент и пытается доказать, что все остальное не нужно. Иностранные секты ничего не могут добавить к опыту мысли, молитвы, культуры Православия. Они способны лишь только обрезать его до своих стандартов.

Спросите протестанта — чем он отличается от православного. И Вы не услышите : » мол, у нас, протестантов, это есть, а у православных этого нет». Напротив, своеобразие своей веры протестант выражает через отрицание : «У нас нет» — икон и храмов, исповеди и Литургии, священников и святых, крещения детей и молитв за усопших родителей, родных, близких и друзей…


Церковь — есть живой организм, а для живого свойственно развитие. И поэтому протестанские уверения в том, что они отбросили «излишнюю» православную «сложность» и вернулись к «начальной апостольской простоте», неубедительны : нельзя заставить взрослого человека вновь влезть в колыбель и носить детские одежды — как бы милы они ни были.


Христианство уже взросло. Ему более 2000 лет, и это древо, разросшееся за два тысячелетия, нельзя вновь обрезать до размеров и форм того росточка, с которого оно начиналось на заре нашей эры. Христос сравнивал Царство Божие с растущим семенем и древом.


И что же пенять дереву за то, что оно не осталось семечком, но вобрало в себя всю сложность мира и человека!

ИКОНА

Более всего протестанты винят Православие за наши иконы. «Это — идолы, заслоняющие Бога» , — заявляют они, видя как православный человек целует икону, надевает с благоговением нательный крестик… Но можете ли вы представить себе, друзья мои, жену, которая подает на развод только на том основании, что муж, находясь в разлуке с нею, поцеловал ее собственную фотокарточку? На каком же основании протестанты считают Бога глупее самой обычной здравомыслящей женщины?


Первым же иконописцем был сам Бог. Его Сын рожден как «образ ипостаси Его» (Евр. 1,3). Человека Бог создал как Свой образ в мире ( в греческом переводе — как икону).


Поэтому и кланяемся мы при встрече человеку, не становясь от того язычниками и нарушителями заповеди «Богу одному поклоняйся».
В Писании ( 3 Цар. 1, 47 ) мы видим, что Соломон кланялся своим гостям — и его никто не обвинял в язычестве. Не нарушает эту заповедь и Давид, когда говорит : «Поклонюсь святому храму Твоему» ( Пс. 5,8 ).


Не нарушает — ибо все, что напоминает о Боге, достойно благоговейного отношения.
Разве мешает наличие образа почитанию Бога? Но сама Библия тоже есть икона : хоть и не красками, а словами она передает образ Творца.


Любая проповедь предлагает некоторый образ Бога, некоторое представление о Боге, для того, чтобы человек обратил свой сердечный взор к Самому Богу. Это делает и икона. Седьмой Вселенский Собор, объяснивший иконопочитание, ясно сказал : «глазами взирая на образ, умом восходим к Первообразу».
Другое дело, что в ветхозаветные времена зримая икона Бога была невозможна.

И здесь мы видим типичную уловку сектантов. Они ссылаются на ветхозаветный текст, делая вид, что Новый Завет ничего не изменил. Они указывают на то, что «Бога не видел никто никогда» ( Ин. 1, 18 ). забывая осмыслить продолжение этой мысли Апостола — «Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил». Во Христе Бог стал един с человеком — и если Христос есть Бог, и Христос был видим, то значит Он стал изобразим.


Евангелие
описывает жизнь Христа словами, художник — красками. Станет ли протестант держать Евангелие в непотребном месте? Будет ли он в страницы Библии заворачивать бутерброды? И осудит ли он желание человека, который, прочитав Евангелие, от сердечной радости и благодарности поцелует дорогую страницу?


Почему же эти чувства нельзя проявить перед ликом Христа, написанным иным способом? Или критики Православия всерьез считают православных людей этакими дурачками, кланяющимися дереву и краскам?


Бог даст, люди поймут блаженного Августина, который перешел из секты в Православную Церковь со вздохом облегчения : «Я покраснел от стыда и обрадовался, что столько лет лаял не на Православную Церковь, а на выдумки плотского воображения. Я был дерзким нечестивцем : я должен был спрашивать и учиться, а я обвинял и утверждал… Учит ли Церковь Твоя истине, я еще не знал, но уже видел, что она учит не тому, за что я осыпал ее тяжкими обвинениями» (Житие блаженного Августина).

А самым первым сектантом, перешедшим в Православие, точнее в истинную Божию Церковь, был Апостол Павел ( Савл) — бывший фарисейским гонителем христианства, но ослепшим и прозревшим по воле Божией и увидевшем истинный Свет Христов!

 


источник

Назад к списку

(11)

Перейти к верхней панели